патио через огромную кухню. На улице по-прежнему царила липкая жара. Небо приобрело красивый золотисто-розовый оттенок. Стейс охватила дрожь. О чем говорили Деррек и Джон-Пол? Что произошло на Гоа? Она вдруг поняла: у этих двоих было общее прошлое, о котором никто ничего не знал…
13
Дженна
Я включаю ноутбук и гуглю «сержант Дейл Крауфорд». К счастью, вай-фай работает, хоть и не очень четко. Как только я дописываю имя, на экране появляется фотография. Парень лет тридцати с усталыми светло-карими глазами и не очень аккуратной стрижкой. Статья в «Гардиан» повествует, что благодаря ему раскрыто старое преступление – когда-то в Девайзис, в собственном доме, была задушена пожилая пара. Еще в одной статье о нем отзываются как о «восходящей звезде криминалистики», подробно рассказывая о делах, в основном старых, которые он расследовал. По большей части это или убийства, или исчезновения. Смотрю на часы. Почти половина четвертого. Надо поторопиться, если я хочу успеть навестить Ральфа Миддлтона. Это надо сделать до наступления темноты.
В этот раз я одеваюсь более предусмотрительно – ярко-желтые резиновые сапоги, непромокаемый плащ, джинсы и теплый свитер. Бренда говорила, что вагончик Ральфа недалеко от моего дома. Надеюсь, я сумею найти его, не заблудившись.
Открываю входную дверь и с содроганием думаю об останках животного на крыльце, но там, к счастью, ничего нет. Дождь прекратился. В лесу висит легкий туман и воздух очень влажный. Я вдыхаю аромат мокрой земли и хвои, пытаясь сообразить, в какую сторону двигаться. Вижу тропинку, петляющую между деревьями. Она проходит мимо домика, откуда вчера вечером вышел человек с немецкой овчаркой. Надо, наверное, идти туда. Вешаю сумку на плечо, невольно сутулясь из-за ветра, дующего в лицо. В кармане на всякий случай держу баллончик с газом. Грязь хлюпает под ногами, когда я направляюсь к соседнему дому. Подхожу ближе и вижу название – «Фоксглоув». Внутри никаких признаков жизни. Иду по следам, отпечатанным в грязи. Дорожка поворачивает вправо. Слева, из-за деревьев, выглядывают еще два домика.
По мере углубления в лес сердце начинает биться чаще. Дорожка неровная, зеленая крыша из древесных крон прикрывает от возобновившегося дождя. Слышу, как капли стучат по листьям. Я словно очутилась в каком-то другом мире. Ветер приносит запах дыма, пахнет костром. Я пробираюсь дальше. Надеюсь, я не заблудилась и в конце концов выйду к вагончику Миддлтона.
Проходит еще минут десять. Я уже не так уверена, что иду, куда надо, но внезапно оказываюсь на поляне и даже замечаю источник дыма. У тлеющего костра стоит обшарпанный вагончик. Окно занавешено рыжими неопрятными шторками, вокруг ржавчина. Видимо, это то, что я ищу. В раскачивающихся деревьях зловеще завывает ветер. Зеленой крыши над головой больше нет. Я подхожу к костру. Пламени не видно, только черные деревяшки. Рядом стоит старый складной стул, ткань на нем порвалась и местами висит на металлической раме.
Останавливаюсь, затаив дыхание. Из вагончика доносится разговор на повышенных тонах. Пока я раздумываю, постучать или нет, дверь широко распахивается, и я еле успеваю отскочить в сторону, чтобы меня не сшибли.
Это Оливия. У нее вязаная шапочка на светлых волосах, бледное встревоженное лицо и распухшие глаза. Делаю шаг в ее сторону, но она шарахается и, не говоря ни слова, исчезает в той стороне, откуда я пришла. Я замечаю, что она слегка прихрамывает.
В дверях появляется Ральф. Он выглядит немного растерянным. Его жидкие волосы собраны в хвостик. Он напоминает пожилого рокера. На нем растянутый старый свитер, брюки цвета хаки и тяжелые грубые ботинки, как у байкеров. Рядом стоит собака, у которой нет одной лапы. Она смотрит на меня большими темными глазами.
– Привет, – говорю я. – Не знаю, не забыли ли вы меня со вчерашнего дня…
Он хмурится, качает седой головой, при этом продолжает смотреть на мелькающий среди деревьев плащ Оливии. И когда та исчезает из вида, поворачивается ко мне.
– Она расстроена, – произносит он, не отвечая на мой вопрос.
– Почему?
Ральф проводит рукой по редеющим волосам на макушке.
– Она расстроена. Я ее расстроил.
– Чем?
– Не могу рассказать, мне нельзя говорить об этом.
– Ральф, вы ее обидели?
– Конечно, нет. Я бы никогда ее не обидел, – грустно говорит он, поглаживая собаку.
– Можно… – Я не знаю, как лучше задать вопрос. – Ничего, если я зайду? Поговорим?
Он смотрит на меня с подозрением.
– Зачем?
– Меня зовут Дженна Халлидей. – Я ободряюще улыбаюсь, ненавидя себя за это, и перебрасываю волосы на спину. Рыжие волосы, про которые Гевин говорил «цвета осенних листьев». – Я делаю подкаст про несчастный случай с Оливией, про исчезновение ее подруг, и хотела бы взять у вас интервью.
– Почему? Я ничего не знаю.
– Просто потому, что вы нашли ее тогда. Спасли ей жизнь, Ральф.
Он оценивающе смотрит на меня, явно решая, стоит ли мне доверять. В итоге, к моему облегчению, делает шаг в сторону и позволяет пройти внутрь.
– Там у меня не очень…
Я говорю, что мне все равно, и захожу в вагончик. В нос ударяет запах мокрой псины и мясного супа. Обстановка скудная, но все прибрано. Есть маленькая спальня и туалет. Ральф кивает на стол напротив входа, и я протискиваюсь к нему, чтобы сесть. Коричневый диван местами прорван, из дыр торчит пенопласт. На диване, свернувшись калачиком, лежит полосатая кошка.
– Чай будете? Молока только нет. Оливия выпила последнее.
Замечаю две зеленые кружки на металлической столешнице.
– Я бы выпила кофе, если есть. Черный.
Ральф кивает и, открыв маленький шкафчик над головой, достает две чистые пластиковые кружки. Когда он включает чайник, руки у него дрожат. В углу в мусорном ведре гора пустых пивных банок.
– Сколько же времени вы здесь живете?
– Много. – Он говорит с сильным западным акцентом. – Отчим выкинул меня из дома, когда мне было семнадцать. С тех пор я тут. Вагончик, типа, был мамин. Она, наверное, пожалела меня. Жалости ее, правда, не хватило на то, чтобы послать ко всем чертям этого ублюдка…
Наблюдаю за тем, как Ральф наливает воду в кружки, идет ко мне и садится напротив. Кажется, что он слишком крупный для этого помещения. Полосатая кошка потягивается и укладывается поудобнее. Я глажу ее по мягкой шерстке. Краем глаза вижу, как что-то проскакивает под столом и исчезает в спальне. Я взвизгиваю от неожиданности.
– Там просто Тимми Вилли, – ухмыляется Ральф.
– Это… мышь?
– Ага. Полевая. Оливия его так назвала. Это из рассказов Беатрис Поттер[9]. Я ее подкармливаю.
Вздрагиваю при мысли о грызунах, бегающих по полу,
